В воображении Хэнли рисовалось уже даже то время, когда эта каменная жизнь станет лишь музейным экспонатом. Можно, правда, представить себе и заповедники — ведь растет она, должно быть, медленно, и потому на ограниченной территории ее можно будет контролировать. Но тут же все эти радужные мечты рассеялись: Хэнли вновь увидел перед собой камни. Их было довольно много, и они медленно передвигались, поблескивая на солнце.

Помертвев, Хэнли оглянулся — камни были и сзади. Оставалась одна дорога — вверх по береговому откосу. Хэнли стал взбираться. На краю откоса рос кустарник — пожалуй достаточно густой, чтобы затруднить продвижение камней. Хэнли тут же ухватился за соломинку этой неверной надежды. Он двинулся вперед, стараясь не слишком удаляться от берега и высматривая в траве медленно перекатывавшиеся камни, которые старался обходить на возможно большем расстоянии. Обращал он внимание и на деревья, прикидывая на глаз толщину стволов. Самое мощное росло метрах в пятидесяти от обрыва; поначалу его гигантский ствол рос наклонно, так что при некоторой ловкости взобраться по нему и достичь первых ветвей можно было без особого труда. Его вершина, заметно возвышавшаяся надо всеми остальными деревьями, могла дать более или менее надежное убежище.

Однако, подойдя поближе, Хэнли обнаружил между собой и стволом с полдюжины камней, кружившихся не то в танце, не то в патрулировании. Хэнли подобрался к одному из камней поближе, примерился и прыгнул. Камень продолжал двигаться до тех пор, пока не столкнулся с двумя другими. И только тогда начал неуверенно приближаться к Хэнли. Такая скорость реакции на первый взгляд выглядела утешительно. Он огляделся по сторонам — похоже, камни не собирались пока окружать его. Тогда Хэнли остановился и стал внимательно рассматривать медленно приближавшийся к нему камень, пытаясь обнаружить в его поведении какие-то признаки разума. Но видел лишь обыкновенный булыжник. Камень подкатился к ноге Хэнли, коснулся ботинка и — прилип.